Как мы пренебрегаем остриженными волосами и бородой, так и божественная душа, собираясь покинуть человека, не заботится, куда перенесено будет ее прежнее вместилище; спалит ли его огонь, покроет ли земля, растерзают ли звери, – все это, на ее взгляд, имеет к ней так же мало касательства, как послед – к новорожденному. Что переставшему существовать до того, растащат ли птицы его тело, или оно будет сожрано, отданное морским собакам в добычу.

Но и пребывая среди людей, мудрый не страшится посмертных угроз от тех, кому мало, чтобы люди их боялись вплоть до своей смерти. “Нет, говорит он, – мне не страшны крючья, не страшно гнусное для тех, кто увидит растерзание брошенного на поругание тела. Я никого не прошу отдать мне последний долг, никому не поручаю моих останков; природа сама заботится, чтобы никто не лишился погребенья. Время схоронит тех, кого жестокость вышвырнула в поле.” Превосходно говорит Меценат:

– Что мне гробница моя? Похоронит останки природа!

Можно подумать, будто это сказано человеком, высокого подпоясанным! От природы он был велик и мужествен духом, да только распустился от постоянных удач.

Сенека