пороки100

Если хочешь жить спокойно и весело, старайся вести знакомство только с хорошими людьми. Хорошими же будут они для тебя тогда, когда ты займешься перевоспитанием тех из них, кто станет охотно слушать тебя, и разойдешься с чуждающимся тебя, – вместе с теми, кто отойдет от тебя, отойдут и пороки, и рабство, как с теми, кто останется, останутся нравственные достоинства и свобода.

Однажды [Эпиктет] увидел человека наглого, грубого, развратного, дерзкого, острого на язык, заботившегося обо всем, кроме своего нравственного совершенствования. Когда он узнал, что этот же человек занимается философией, изучает физику, берет уроки диалектики, вообще любит и интересуется многими подобного рода наукам, он призвал в свидетели богов и людей и стал громко укорять его:

Глупец, куда кладешь ты это? Посмотри сначала, чиста ли твоя посуда: если ты кладешь философию в глупые мечтания, она пропадет и, когда сгниет, превратится в едкую мочу или во что-нибудь еще худшее…

Сказано действительно резко, но вполне справедливо. Гениальный философ хотел сказать этим, что, если науку и философию влить в негодяя, испорченного нравственно человека, как бы в грязную немытую посуду, – они испортятся, станут гнить и превратятся в мочу или в то, что еще хуже мочи.

Если ты увидишь ехидну, ядовитую змею или скорпиона в ящике с украшениями из слоновой кости или золота, ты все равно не полюбишь и не захочешь иметь их, хотя они и посажены в дорогое помещение, напротив, станешь глядеть на них со страхом и отвращением, как на ядовитых животных.

Так, когда ты встретишь людей богатых, щедро наделенных всем судьбою, но порочных, не изумляйся их блестящей внешности, а презирай их за их пороки.

Эпиктет … говорил, что нет ничего гнуснее и хуже двух пороков – нетерпеливости и невоздержности, когда мы не переносим, не остаемся равнодушны к обидам, которые нам следовало терпеть, или не воздерживаемся от вещей и страстей, от которых должно воздерживаться.

Кто запечатлел в своем сердце два эти слова и будет помнить их, чтобы управлять и владеть собою, – тот редко впадает в ошибку и проживет вполне счастливо. Эти два слова: терпение и воздержание.

Богатством надо пользоваться, как и некоторыми вещами, не везде одинаково. Лучше желать всем приобрести добродетель, а не богатство, которое глупцам даже вредно: с богатством увеличиваются пороки, и, чем кто глупее, тем безобразнее ведет себя, благо имеет возможность удовлетворять своим желаниям.

Владей своими страстями – или они овладеют тобою.

Если ты хочешь, чтобы твои дети, жена и друзья жили вечно, ты неразумен; ибо ты хочешь, чтобы то, что не в твоей власти, стало в твоей власти, и чтобы то, что принадлежит другим, стало твоим. Так если ты хочешь, чтобы твой раб был свободен от пороков, ты дурак; ибо ты хочешь, чтобы зло не было злом, а чем-то другим. Но если ты желаешь не терпеть неудач в своих желаниях, ты можешь это сделать. Практикуйся тогда в том, что ты в состоянии сделать.

Истинный борец – тот, кто борется со своими порочными помыслами. Борись, братец, и не давай себя завлекать в болото. Борьба эта святая и приближает тебя к Богу. От успешности ее зависит твоя свобода, – зависит спокойствие и счастье твоей жизни. Вспоминай Бога, зови Его на помощь, как во время бури на море зовут Его мореплаватели. Буря, которую в нашей душе поднимают порочные помыслы, гораздо страшнее и гибельнее всякой морской бури.

Когда у тебя в уме начинает заводиться какая-нибудь соблазнительная мысль, то вступай с ней в борьбу. Скажи ей:

– Подожди немного, мысль! Дай мне разобрать, кто ты такая и к чему ты клонишь меня. Дай мне обсудить тебя.

Потом не давай ей хода дальше, а представь себе пояснее все то, что выйдет, если ты поддашься этой соблазнительной мысли. Если ты поддашься ей, то она завлечет тебя за собою, куда только ей захочется. Призови себе на подмогу какую-нибудь другую мысль, честную и добрую, и замени ею свой нечистый помысел. Если ты приучишь себя к такой борьбе, то сам увидишь, каким силачом ты сделаешься.

Если ты захотел бросить прежнюю твою распутную жизнь, чтобы освобождаться от своих пороков и жить добродетельно, то не водись с прежними своими товарищами, которые продолжают жить развратно: они будут только мешать тебе в твоем добром желании.

Если же они будут сердиться на тебя за то, что ты их покинул, то помни, что никакое воздержание не дается даром и что потому и тебе придется кое-чем поплатиться, если хочешь достигнуть своей цели.

Если хочешь начать новую жизнь, то не откладывай дела, не оглядывайся назад и не старайся сохранить доброе расположение прежних твоих развратных товарищей. Если станешь вилять в разные стороны, угождать и нашим, и вашим, то и вперед недалеко уйдешь, и прежним друзьям не угодишь. Нельзя делать двух дел зараз: насколько успеешь в одном деле, настолько потеряешь в другом.

Невозможно в одно и то же время быть господином и рабом. Если хочешь быть рабом, то и угождай людям всякими подлостями; если же хочешь стать господином, то надобно освобождать себя от пороков.

Помни всегда два времени: одно – настоящее время, в которое, уступив порочным помыслам, ты будешь наслаждаться похотью, и другое время, в которое, насытившись ею, ты будешь каяться и укорять себя. Прими также в соображение то удовольствие, которое будешь испытывать, если воздержишься.

Помни и то, что трудно будет воздержаться, если однажды преступил меру. Но если ты будешь уступать своим порочным помыслам и уверять себя, что ты победишь завтра, а завтра скажешь то же самое, то ты этим доведешь себя до такой слабости и болезненности, что на будущее время перестанешь даже замечать свои ошибки; а если и заметишь, то у тебя всегда найдется готовое оправдание для всех твоих порочных поступков.

Ты не можешь оставаться прежним человеком и вместе с тем поступать по-новому. Реши, чего ты больше хочешь, – того ли, чтобы люди тебя любили и хвалили за то, что ты безобразничаешь вместе с ними, или того, чтобы жить по-новому, несмотря на всякие упреки, нарекания и насмешки, которые посыпятся на тебя за это?

В борьбе с соблазнительными мыслями бывает полезно искать общество людей более добродетельных, чем ты сам, или вспоминать и читать поучения мудрых людей, живших прежде тебя.

Каждый знает, что всякая привычка от упражнения усиливается и укрепляется. … Значит, если ты хочешь привыкнуть к какому-нибудь делу, то тебе нужно часто и много делать это дело; и наоборот, если ты желаешь отвыкнуть от чего-нибудь, то не делай этого.

То же самое бывает и со способностями нашей души: когда ты сердишься, то знай, что ты делаешь не одно это зло, но что вместе с тем ты усиливаешь в себе привычку к гневу, – ты подкладываешь дрова в огонь. Когда ты поддался плотскому соблазну, то не думай, что ты провинился только в этом, и больше ничего: нет, ты в то же время усилил еще и привычку к похотливым поступкам. …

А потому если ты не хочешь приучать себя к гневу, то всячески сдерживай свой гнев и не давай привычке нарастать. Побороть гнев всего легче в самом его начале – вот тогда-то останови себя. Считай те дни, в которые ты не сердился, и ты увидишь воочию, как улучшение твое подвигается. Через несколько времени ты скажешь себе: вот, прежде я сердился каждый день, а теперь сержусь только через день; если буду так же воздерживаться и впредь, то буду сердиться только через каждые три дня, потом через каждые пять дней и т. д. Если бы ты, наконец, мог прожить 30 дней сряду, ни разу не сердясь, то благодари Бога.

Точно так же и всякая привычка может сначала ослабевать, а потом и вполне пропасть. Если ты сможешь сказать себе: вот уже целый день, как я не падал духом; вот уже два дня; затем, вот уже два месяца, три месяца я зорко смотрел за собою, когда попадались случаи для огорчения; если ты сможешь это сказать, то, значит, у тебя все идет, как следует.

Человек создан не для одинокой жизни, но для совместной – для того чтобы любить себе подобных и находить счастье в общении с ближним. Но вместе с тем человек не должен скучать и тогда, когда ему приходится жить одному. Он должен уметь обходиться без развлечений и пользоваться одиночеством для того, чтобы беседовать с самим собою, размышлять о Боге и о том, какое назначение человека в этом мире.

Находясь в одиночестве, мы должны разобрать наше собственное поведение, прошлое и настоящее, сообразить, что именно еще мешает нам жить праведно и как избавиться от этих помех; и затем – приступить к борьбе с теми слабостями и пороками, которые мы в себе подметим.

Если б только мы постоянно помнили, что Бог в нас – свидетель всего того, что мы делаем и думаем, то мы перестали бы грешить, и Бог неотлучно пребывал бы в нас. Давайте же вспоминать Бога, думать и беседовать о Нем как можно чаще.

Бывает и так, что люди не заблуждаются, а нарочно не принимают истины даже и тогда, когда она раскрыта перед ними до полной очевидности. Они не принимают ее не потому, что не могут понять ее, а потому, что она обличает их злые дела, отнимает у них оправдание своих пороков, и, значит, потому они не принимают истины.

Эти люди также заслуживают не гнева, а сострадания, ибо их совесть, так сказать, больна. И я всегда удивляюсь, как эти люди боятся болезней и смерти, всячески стараются избежать их, а нисколько не беспокоятся о болезнях совести и духовной смерти своей. А духовная смерть неминуемо наступает для всякого человека, когда он не дорожит своею совестью.

Когда возник вопрос, стоит ли давать сынам и дочерям одинаковое воспитание, [Музоний Руф] ответил, что те, кто обучает лошадей и собак, не делают различия между обучением особей мужского и женского пола. Собак женского пола также учат охотиться, как и мужского, также нет никакой разницы в обучении кобыл и жеребцов, если нужна хорошая лошадь.

А вот относительно людей считается, что мужчин следует учить и воспитывать иначе, нежели женщин, как будто одни и те же добродетели не нужны обоим, или словно одни и те же добродетели можно приобрести не с помощью одинакового, а с помощью разного воспитания.

Легко убедиться в том, что нет отдельных добродетелей для мужчин и для женщин. В первую очередь, мужчина должен быть разумным, как и должна быть женщина. Иначе какая будет польза от неразумных мужчины или женщины?

Дальше, для обоих в равной степени необходимо жить справедливо, поскольку несправедливый мужчина не может быть хорошим гражданином, а женщина не будет управлять домашним хозяйством хорошо, если она не справедлива; если она несправедлива, она навредит мужу как Эрифила из истории.

Опять, общепринято, что женщине полагается быть целомудренной в браке, также и мужчине – закон одинаково устанавливает наказание как за прелюбодеяние, так и за вовлечение в него.

Обжорство, пьянство и другие пороки избытка, позорящие виновных в них, показывают, что воздержанность крайне важна для любого человека, будь то мужчина или женщина, поскольку единственный способ избежать распущенности – воздержанность, другого нет.

Кто-то может сказать, что мужество подобает только мужчинам. Это не так. Достойная женщина также должна обладать мужеством и быть свободна от трусости, так, чтобы ее не сбивали с пути ни трудности, ни страх. Иначе, как она может быть воздержанной, если угрозой или силой ее можно понудить к чему-то постыдному.

Более того, женщинам необходимо отразить атаку, если они не хотят казаться более трусливыми, чем курицы и другие птицы женского пола, которые сражаются с существами, намного большими, чем они сами, чтобы защитить своих птенцов. Как же тогда, женщинам обойтись без мужества?

То, что женщинам свойственна отвага показал род Амазонок, которые одолели в войнах множество племен. Таким образом, если женщине не достает мужества, то скорее из-за недостатка практики, нежели из-за того, что они не были им наделены от природы.

К изучению основ каждой добродетели, нужно добавлять практические упражнения [в применении этой добродетели], если мы действительно надеемся получить какую-то пользу от выученных уроков. Более того, такие практические упражнения для изучающего философию настолько же важнее, чем для изучающего медицину или схожее искусство, насколько философия требует больше усилий, чем любая другая наука.

Дело в том, что люди в других профессиях не испортили себе души заранее и не усвоили противоположное тому, что им следует выучить, но те, кто изучают философию родились и выросли в окружении, наполненном испорченностью и злом, и, таким образом, подходят к [изучению] добродетели в таком состоянии, что им нужно дольше и более тщательно практиковаться.

Все мы, кто принимал участие в философских обсуждениях, слышали и усвоили, что ни боль, ни смерть, ни бедность, ни что-либо иное, свободное от порока, не есть зло. В то же время богатство, жизнь, удовольствие и все что не причастно к добродетели не есть благо.

И все же, несмотря на понимание этого, поскольку этот порок внедрили в нас с самого детства, и из-за порожденных этим пороком дурных привычек, когда возникают трудности, мы считаем что с нами приключилось зло, а когда мы сталкиваемся с удовольствием, мы думаем, что что-то хорошее случилось с нами.

Мы боимся смерти как величайшего несчастья; мы цепляемся за жизнь как за за величайшее благо, и когда мы отдаем деньги мы скорбим как будто нам причинили вред, и радуемся, получая их, как будто нам сделали благо.

Равным образом, и большинство других обстоятельств мы встречаем не в соответствии с правильными принципами, а скорее следуем порочной привычке. Поскольку, повторяю, все это так и есть, упражняющемуся [в добродетели] следует приучать себя не любить удовольствие, не избегать трудностей, не привязываться к жизни, не бояться смерти, и в вопросах материальных вещей и денег не ставить их получение выше расставанию с ними.

Царю важно сохранять самообладание и требовать его от подданных, чтобы при его трезвом правлении и подобающем подчинении не было [нравственной] расслабленности ни со стороны одного, ни других. Ибо [нравственная] расслабленность – гибель и для правителя и для подданных. Однако как может кто-либо достичь самообладания, если он не прилагает усилий, чтобы обуздать свои желания, или как мог бы недисциплинированный заставить других быть воздержанными?

Нельзя назвать ни одного занятия, кроме философии, развивающей самообладание. Конечно, она учит быть выше удовольствий и жадности, восхищаться бережливостью и избегать расточительности; она учит иметь чувство стыда и следить за своими словами, и она приучает к дисциплине, порядку и вежливости, и вообще тому, что уместно в поступках и в поведении. В обычном человеке, когда эти качества присутствуют, они придают ему достоинство и самообладание, но если они присутствуют в царе, они делают его в высшей степени богоподобным и достойным почтения.

Сколько досуга выигрывает тот, кто не смотрит на то, что сказал, сделал или подумал его ближний, но лишь на то, что он делает сам, чтобы соблюсти в своих действиях справедливость и благочестие! По слову Агафона, не выискивай пороки других, а иди своей прямой дорогой, не уклоняясь в сторону.

Если что-нибудь не является ни пороком во мне, ни действием моего порока и в то же время не причиняет вреда Целому, то стоит ли мне по его поводу тревожиться? Но что могло бы причинить вред Целому?