Лекции32

От [ученика философии] требуется внимательно слушать то, что ему говорят, и следить за тем, чтобы ненароком не усвоить что-нибудь ошибочное. В отношении того же, что он примет за истину, ему не следует стремиться запомнить множество доказательств этой истины, напротив – только те, которые просты и понятны.

Наконец, какие бы наставления он не принял как истину, он должен следовать им в повседневной жизни. Лишь тогда от философии будет польза, если к правильным наставлениям он добавит сообразное с ним поведение.

Наставнику, если только он хочет быть настоящим философом, не стоит приводить ученикам слишком много наставлений и доказательств. Напротив, ему нужно найти к каждому свой подход, стремиться проникнуть в самый разум слушателя, и использовать только те доводы, которые нельзя легко опровергнуть. Но самое главное, наставляя учеников, он должен показать себя не только как тот, кто произносит правильные слова, но и тот, кто следует им.

Человеку, [в отличие от богов], приходится прилагать усилия, чтобы выяснить то, что не является простым и очевидным само по себе, через то, что таковым является. Возьмем, например, утверждение, что удовольствие не есть благо. На первый взгляд оно не выглядит верным, поскольку мы на самом деле воспринимаем удовольствие как благо. Но если исходить из общепринятой посылки “любое благо подлежит избранию само по себе”, и добавить к ней вторую, настолько же общепринятую, “не все удовольствия подлежат избранию”, мы покажем, что удовольствие не есть благо; то есть мы докажем неизвестное с помощью известного.

Опять же, утверждение, что трудности не есть зло, поначалу не выглядит убедительным, тогда как противоположное, что трудности – зло, выглядит намного убедительнее. Но если начать с известной и общепринятой посылки “следует избегать всякого зла”, и добавить к ней другую очевидную “многие трудности не относятся к категории вещей, которых стоит избегать”, мы сделаем вывод, что трудности – не есть зло.

Как врачебная наука ничего не стоит, если она не способствует исцелению человеческого тела, так и правильное понимание, которым обладает или которому учит философ, бесполезно, если не укрепляет добродетель в человеческой душе.

Причинять несправедливость хуже, чем страдать от нее (чем низменнее, тем хуже), и претерпеть ущерб лучше, чем получить несправедливое преимущество.

Чтобы правильно воспитать ребенка, будь то мальчик или девочка, его нужно приучать переносить трудности, не бояться смерти, не падать духом перед лицом неудач, ребенок должен быть знаком с ситуациями, которые требуют мужества. А мужеством, как мы установили ранее, должны обладать и женщины.

Далее, надо избегать эгоизма, высоко ценить честность и, будучи человеком, стремиться помогать и не желать навредить другим людям – это прекрасное моральное наставление, которое делает справедливыми тех, кто его усвоил.

Когда возник вопрос, стоит ли давать сынам и дочерям одинаковое воспитание, [Музоний Руф] ответил, что те, кто обучает лошадей и собак, не делают различия между обучением особей мужского и женского пола. Собак женского пола также учат охотиться, как и мужского, также нет никакой разницы в обучении кобыл и жеребцов, если нужна хорошая лошадь.

А вот относительно людей считается, что мужчин следует учить и воспитывать иначе, нежели женщин, как будто одни и те же добродетели не нужны обоим, или словно одни и те же добродетели можно приобрести не с помощью одинакового, а с помощью разного воспитания.

Легко убедиться в том, что нет отдельных добродетелей для мужчин и для женщин. В первую очередь, мужчина должен быть разумным, как и должна быть женщина. Иначе какая будет польза от неразумных мужчины или женщины?

Дальше, для обоих в равной степени необходимо жить справедливо, поскольку несправедливый мужчина не может быть хорошим гражданином, а женщина не будет управлять домашним хозяйством хорошо, если она не справедлива; если она несправедлива, она навредит мужу как Эрифила из истории.

Опять, общепринято, что женщине полагается быть целомудренной в браке, также и мужчине – закон одинаково устанавливает наказание как за прелюбодеяние, так и за вовлечение в него.

Обжорство, пьянство и другие пороки избытка, позорящие виновных в них, показывают, что воздержанность крайне важна для любого человека, будь то мужчина или женщина, поскольку единственный способ избежать распущенности – воздержанность, другого нет.

Кто-то может сказать, что мужество подобает только мужчинам. Это не так. Достойная женщина также должна обладать мужеством и быть свободна от трусости, так, чтобы ее не сбивали с пути ни трудности, ни страх. Иначе, как она может быть воздержанной, если угрозой или силой ее можно понудить к чему-то постыдному.

Более того, женщинам необходимо отразить атаку, если они не хотят казаться более трусливыми, чем курицы и другие птицы женского пола, которые сражаются с существами, намного большими, чем они сами, чтобы защитить своих птенцов. Как же тогда, женщинам обойтись без мужества?

То, что женщинам свойственна отвага показал род Амазонок, которые одолели в войнах множество племен. Таким образом, если женщине не достает мужества, то скорее из-за недостатка практики, нежели из-за того, что они не были им наделены от природы.

Все человеческие занятия – это общая обязанность, единая для мужчин и для женщин. Ни одно дело не предназначено только для одних или только для других, но некоторые дела больше подходят мужской природе, другие – женской, и поэтому некоторые называются занятия называются мужскими, а другие женскими.

Однако во всем, что касается добродетели, будет правильным сказать, что они одинаково подходят природе обоих, если мы признаем, что добродетели подобают одной природе не меньше, чем другой.

Я лишь призываю [людей] усвоить из философии добродетель в поведении и благородство характера. Ведь философия есть воспитание благородства характера и ничего больше.

В другой раз возник вопрос о том, что больше помогает в овладении добродетели – практика или теория, где теория учит что есть правильное поведение, а практика представляет собой привычку действовать в соответствии с такой теорией. Согласно Музонию, практика представляется более действенной.

В подтверждение своего мнения он спросил одного из присутствующих: “Возьмем двух врачей. Один умеет прекрасно рассуждать об искусстве врачевания, но никогда не заботился о больных. Второй не умеет так рассуждать, но обладает большим опытом лечения пациентов в соответствии с правильной медицинской теорией. Какого ты выберешь, если заболеешь?”. Он ответил, что выберет опытного врача.

Далее Музоний продолжил: “Хорошо, возьмем, тогда, другой пример. Один человек человек много плавал и управлял многими кораблями, другой плавал очень мало и никогда не управлял. Если тот, который никогда не управлял кораблем умеет виртуозно рассуждать о методах навигации, а второй очень плохо и неубедительно, какого ты выберешь, если тебе потребуется для путешествия кормчий?” Он ответил, что выберет опытного кормчего.

И тут Музоний опять: “Возьмем двух музыкантов. Один знает музыкальную теорию и крайне убедительно рассуждает о ней, но не умеет ни петь, ни играть на арфе или лире. Другой хуже знает теорию, но хорош в игре на арфе и лире, и поет тоже хорошо. Кого из них ты наймешь музыкантом или учителем для ребенка, не знающего музыки?” Человек ответил, что выберет того, кто владеет навыком на практике.

“Хорошо. Если так, – сказал Музоний, – в вопросах умеренности и самообладания не будет ли намного лучше быть умеренным и не терять самообладания во всем что делаешь, чем уметь говорить, что это стоит делать?” Молодой человек здесь тоже согласился, что хорошо говорить о самоконтроле намного менее важно, чем практиковать самоконтроль.

Тогда Музоний, подводя итоги сказанному, спросил: “Как же, тогда, имея ввиду все эти выводы, может быть знание теории чего бы то ни было, лучше, чем умение действовать в соответствии с принципами этой теории, если мы понимаем, что практика дает возможность действовать, но теория позволяет рассуждать об этом? Теория, которая учит как стоит вести себя связана с практикой и по порядку идет первее навыка, поскольку невозможно что-либо делать хорошо без того, чтобы практика была в гармонии с теорией. Тем не менее, что касается эффективности, практика главенствует над теорией, ибо сильнее побуждает людей к действию.”