спокойствие93

Если ты хочешь приступить к кому-либо с гневом и угрозами, не забудь напомнить себе, что ты кроток и не поступишь жестоко: тебе не придется ни раскаиваться, ни бояться ответственности.

Лучше жить с одним человеком высокой души и быть спокойным и независимым, нежели вести жалкую жизнь в обществе многих.

Умственные представления – “фантазмы” философов, которые душа воспринимает тотчас же при первом взгляде на вещи, зависят не от нашей воли, не произвольны, – они как бы насильно врываются в человеческий ум. Но согласие разума с восприятием, вследствие чего мы познаем, получаем понятие об умственных представлениях, – в нашей воле, как вследствие свободной деятельности человеческого ума.

Поэтому, когда раздается какой-нибудь страшный звук или с неба, или от падения чего-либо, или приходит неожиданное внезапное известие о какой-либо опасности, наконец, что-нибудь в подобном роде, – оно непременно заставляет дрожать, пугаться, бояться немного и душу философа, не потому, что она видит в этом явлении что-либо ужасное, но под влиянием быстрых, безотчетных душевных движений, опережающих суждение ума и рассудка. Но затем философ не воспринимает душою этих пугающих умственных представлений, напротив, не соглашается с ними, отрицает их, не видит в них ничего страшного для себя.

Поэтому, говорят, разница между глупцом и умным – в том, что кажущееся глупцу под влиянием первого впечатления страшным и неприятным продолжает казаться тем же. Составив себе понятие о нем как о действительно страшном, он соглашается с этим и своим разумом, тогда как умный, изменившись ненадолго, на короткое время в наружности, в лице, не подчиняет разум восприятию, не меняет своего убеждения, по-прежнему держится того же мнения, которое всегда имел об этого рода явлениях, т.е. читает их нисколько не страшными и пугающими только своею обманчивою внешностью и пустым страхом.

Когда ты собираешься предпринять какое-то действие, напомни себе, какого рода это действие. Если ты собираешься искупаться, представь перед собой, что происходит в бане: кто-то брызгает водой, другие толкаются, ругаются, кто-то крадет: и так ты с большей безопасностью приступишь к этому делу, если скажешь себе: “Я сейчас собираюсь искупаться и сохранить свою волю в соответствии с природой”.

И так ты должен делать в каждом деле: так, если что-то помешает тебе искупаться, у тебя будет готова мысль: “Я хотел не только искупаться, но и сохранить свою волю в соответствии с природой; но я не смогу это сделать, если буду негодовать на происходящее”.

Не стремись к тому, чтобы события происходили так, как ты хочешь; но желай, чтобы они происходили так, как они происходят, и твоя жизнь будет протекать спокойно.

Если вы намерены стать лучше, отбросьте такие мысли, как: если я пренебрегу своими делами, у меня не будет средств к существованию; если я не накажу своего раба, он станет плохим. Ведь лучше умереть от голода и освободиться от печали и страха, чем жить в изобилии с волнениями; и лучше, чтобы ваш раб был плохим, чем вам быть несчастным.

Начинайте с малого. Разлилось масло? Украли немного вина? Скажите в этот момент: за такую цену продается свобода от волнений; за такую цену продается спокойствие, но ничего не дается бесплатно.

И когда зовете своего раба, подумайте, что возможно, он не слышит вас; и если он слышит, то может не сделать того, что вы хотите. Но дело не в том, как обстоят дела у него, а в том, что у вас все хорошо, чтобы в его власти не было причинить вам беспокойство.

Кормчему легче погубить корабль, чем уберечь его в опасном месте. Чуть он повернул корабль не в ту сторону, чуть задумался о постороннем – и пропал корабль.

Так и в твоей жизни: гляди в оба! Тебе приходится уберегать то, что важнее всего на свете. Наблюдай же с неотступным вниманием за своею умеренностью, честностью, мужеством, спокойствием, довольством, – одним словом, за своею свободою. Если потеряешь ее, то взамен не получишь ничего столь же ценного.

Кто хочет иметь успех в мирских делах, тот не спит по целым ночам напролет, постоянно хлопочет и суетится, подделывается к сильным людям и вообще поступает как подлый человек. И в конце концов чего он всем этим добился? Он добился того, что его окружают некоторыми почестями, что его боятся и что он сделавшись начальником, распоряжается какими-нибудь пустяками.

Неужели же ты не захочешь сколько-нибудь потрудиться для того чтобы освободить себя от всех таких забот и спать спокойно ничего не боясь и ничем не мучась? Знай же, что такое спокойствие души не достается даром. Нельзя заботиться зараз и о душе своей, и о мирских благах. Если хочешь мирских благ – откажись от души; если хочешь уберечь свою душу – отрекись от мирских благ. Иначе ты будешь постоянно раздваиваться и не получишь ни того ни другого.

Мне, как человеку, дано знать, кто я такой, для чего я родился и на что нужен мне разум мой. Оказывается, что я получил самые лучшие духовные способности: разумение, мужество, смирение. А с ними – какое мне дело до того, что может со мною случиться? Кто сможет рассердить или смутить меня? Ничего не может быть в тягость мне, и я ни о чем внешнем не стану ни сожалеть, ни сокрушаться. Напротив того, что бы со мною ни случилось, я приложу к делу то, что дано душе моей.

Пойми это и ты, всмотрись хорошенько в свои силы и способности и скажи в душе своей:

– Пошли мне, Господи, все, что Ты хочешь! Ты дал мне такие пособия, с которыми я могу справиться со всякими случайностями.

Разумный человек может во всем отыскать себе пользу. Нет такого случая, из которого он не мог бы извлечь для себя помощи в деле усовершенствования себя.

– Какую же пользу приносит мне тот, кто ругает меня?

– Ту пользу, что если я захочу, то могу, кротко перенося его брань, приучаться к терпению и спокойствию.

– У меня злой отец; какая мне от него польза?

– Он зол для самого себя; для тебя же он добр, потому что он опять-таки учит тебя терпению и кротости.

– Ну хорошо. А какую пользу приносит мне болезнь?

– Если я заболею, то у меня хороший случай показать на деле, что значит болезнь тела для жизни духа. Я буду покорен, терпелив, спокоен, я наряжусь в болезнь, и она будет для меня украшением.

– А смерть, неужели и она полезна?

– Я могу, умирая, стать духом своим выше смерти, показать и себе и людям, что смерть не имеет надо мною никакой власти. Я могу, если придется, умереть за правду и этим содействовать тому, чтобы она укрепилась в людях.

Одним словом, человек разумный обладает как бы волшебной палочкой, которою он может обратить в золото все то, до чего ею дотронется.

Тот вставал до зари и только о том и думал, как бы подольститься к дворцовой челяди, одарить кого следует, как бы понравиться другу Цезаря, как бы повредить одному человеку чтобы выслужиться у другого. Когда он и молится, он думал только об этом. Он горюет, когда пропустил случай задобрить сильного человека; он боится, не поступил ли он нечаянно, как честный человек, и тогда он сожалеет о том, что не соврал, а поступил честно.

А если ты вправду хочешь верно мыслить и хорошо жить то ты, напротив, будешь искать свои ошибки и думать только о том, как бы исправить себя. Ты будешь помнить, что ничего, от нас не зависящее, не должно ни печалить ни радовать нас: ни тело наше, ни богатство, ни слава. Ты будешь помнить, что у тебя есть совесть и разум, которые только и могут привести тебя к душевному спокойствию и счастию.

Как если бы человек захотел на парусном корабле переплыть через море. Он усаживается на берегу моря и ожидает попутного ветра. Проходит день за днем, а ветер дует все не тот, который ему нужен.

– Господи!.. – восклицает он в отчаянии. – Когда же наконец подует попутный для меня ветер?

– Когда ему заблагорассудится, милый друг, потому что Бог не тебя назначил распорядителем погоды.

– Что же мне делать в таком случае?

– Подчиниться тому, что не от тебя зависит, и улучшать в себе то, что зависит только от тебя. Разумно только об этом заботиться, а все остальное принимай так, как оно происходит. Ведь все остальное происходит не так, как ты хочешь, а как то Богу угодно.

Все то, чем люди так восхищаются, все, ради приобретения чего они так волнуются и хлопочут, все это не приносит им ни малейшего счастия. Покуда люди хлопочут, они думают, что благо их в том, чего они домогаются. Но лишь только они получают желаемое, они опять начинают волноваться, сокрушаться и завидовать тому, чего у них еще нет. И это очень понятно, потому что не удовлетворением своих праздных желаний достигается свобода; но, наоборот, избавлением себя от таких желаний.

Если хочешь увериться в том, что это правда, то приложи к освобождению себя от своих пустых желаний хоть наполовину столько же труда, сколько ты до сих пор тратил на их исполнение, и ты сам скоро увидишь, что таким способом получишь гораздо больше покоя и счастия.

Когда ты бранишь человека и враждуешь с ним, то ты похож на кузнеца, который разучился своему ремеслу. Тогда ты забываешь, что люди – твои братья, и ты делаешься их врагом, вместо того чтобы быть их другом. Этим ты сам себе вредишь, потому что, когда ты перестал быть добрым и общительным существом, каким тебя Бог создал, и вместо того стал диким зверем, который подкрадывается, раздирает и губит свою жертву, – тогда ты потерял самую дорогую свою собственность. Ты чувствуешь потерю кошелька с деньгами; почему же ты не чувствуешь своего убытка, когда ты потерял свою честность, доброту и умеренность?

Душа наша похожа на сосуд с водой, а мысли, которые нам приходят, похожи на свет, падающий на эту воду. Когда вода в сосуде колышется, то кажется, будто колышется и свет, падающий на эту воду, хотя это и не так на самом деле. Так же точно когда душа наша волнуется, то кажется, будто и сами наши мысли расшатываются и путаются. Но в самом деле волнуется только душа: успокоится она – и мысли наши сейчас же опять придут в порядок.

Тут уместно подумать о некоторых животных, которые могут послужить нам примером в перенесении трудностей. Например, перепела и петухи, в отличие от человека не знающие ничего о добродетели и о том, что такое благо и справедливость, и не стремящиеся к ним, тем не менее дерутся друг с другом, и, даже будучи сильно ранены, выносят это и держатся до самой смерти, только бы не уступить другому.

Насколько же нам больше подобает тогда, стоять твердо и терпеть, когда мы знаем, что страдаем ради благой цели, – чтобы помочь друзьям или принести пользу родному городу, защитить наших жен и детей, или, что наиболее важно, стать людьми достойными, справедливыми и сдержанными, такими, которыми нельзя стать без больших трудов.

Так как бесстрашие, отвага и смелость являются производными мужества, то как еще человек может приобрести их, как не имея твердого убеждения, что смерть и лишения не есть зло? Ибо именно эти вещи, смерть и невзгоды, выводят из равновесия и пугают людей, когда они верят, что это зло. Только философия способна научить, что они не зло. Следовательно, если цари должны обладать мужеством, а они должны обладать им больше, чем кто-либо другой, они должны заняться изучением философии, так как никаким другим путем они не могут стать мужественными.

Люди ищут для себя уединения поближе к простой сельской жизни, где-нибудь на берегу моря или в горах. Ты тоже мечтаешь о чем-нибудь подобном, между тем это явное недомыслие: ведь есть возможность в любое время уединиться в самом себе.

Будь подобен скале: волны беспрестанно разбиваются о нее, она же стоит недвижимо, и вокруг нее стихают взволнованные воды.

Я несчастен потому, что со мной случилось то-то и то-то. – Отнюдь нет. Наоборот, я счастлив потому, что хотя это и случилось со мной, я все же не предаюсь печали, не сломлен настоящим, не трепещу перед грядущим. Случиться ведь это могло со всяким, но не всякий бы остался чуждым печали.

Почему же первое более несчастье, нежели второе счастье? Назовешь ли ты вообще несчастьем для человека то, что не препятствует человеческой природе достичь ее цели? Но кажется ли тебе таким препятствие то, что не вступает в противоречие с требованиями человеческой природы? В чем же заключаются эти требования? Ты знаешь их.

Разве случившееся мешает тебе быть справедливым, великодушным, благоразумным, рассудительным, осторожным в суждениях, правдивым, скромным, откровенным и обладать всеми другими свойствами, в наличии которых особенность человеческой природы? Не забывай при всяком событии, повергающем тебя в печаль, опираться на основную мысль:

– Не событие это является несчастьем, а способность достойно перенести его – счастьем.

Нигде человек не уединяется так спокойно и безмятежно, как в своей собственной душе. Особенно тот, у кого есть внутри нечто такое, во что стоит только пристально вглядеться, так сейчас же станет легче. Это облегчение, по-моему, не что иное, как душевная благоустроенность. Вот этому уединению ты и предавайся постоянно, таким образом обновляя себя.

Твой конец уже близок, а ты все еще не отрешился от всего искусственного, все еще не свободен от треволнений, все еще опасаешься вреда извне, не преисполнен благосклонности ко всем, не понимаешь, что мудрость исключительно в справедливой деятельности.

“Если хочешь достичь душевного спокойствия”, говорит философ, “то ограничь свою деятельность немногим”. Но не лучше было бы сказать “необходимым” и тем, что предписывает разум существа, от природы гражданственного, и при том, как он предписывает?

В таком случае мы будем обладать не только душевным миром, который обуславливается прекрасными поступками, но и тем, который обуславливается их немногочисленностью. Ведь большая часть того, что мы говорим и делаем, не необходимо, и если бы кто-нибудь обошелся без этого, то был бы богаче досугом и беднее волнениями.

Поэтому в каждом отдельном случае следует спрашивать себя:

– Относится ли это к числу необходимого?

И устранять следует не только не необходимые поступки, но и не необходимые представления, ибо за ними-то и следуют праздные поступки.

К философии следует возвращаться, не как ребенок к своему дядьке, но как страдающие глазами к своим лекарствам, губке или яйцу, другие – к целебной мази или водяному душу. Тогда легко тебе будет повиноваться разуму и ты найдешь в нем свое успокоение.

Если обстоятельства понудят тебя изменить своему душевному равновесию, то поспеши вернуться к самому себе и не отступать сверх необходимости от размеренных движений своей души. Ведь чем чаще будешь ты возвращаться к гармонии, тем более и более будешь укрепляться в ней.

Попытайся убедить их. Действуй даже вопреки их воле, если это предписывается разумной справедливостью. Если же кто употребит насилие против тебя, то ищи убежища в удовлетворении самим собою, в спокойствии духа и воспользуйся препятствием для проявления другой добродетели.

И помни, что твое стремление всегда условно, и ты не добиваешься ничего невозможного. Но чего же именно ты добиваешься? Только согласного с добродетелью стремления. Но его ты достигнешь, если даже то, к чему ты стремился, останется неосуществленным.